— Но схожесть все-таки есть? — спросил Ермаков скорее утвердительно. — Я имею в виду… э-э, возникновение, скажем, этого Купола, Барьера и Тумана?

Локтев пожал плечами.

— Вы мне этим вопросом плешь проели еще там, снаружи, — сказал он. — Я понимаю, куда вы клоните. Но точного ответа все равно дать не могу. Про Восточные Пределы совсем ничего не скажу. Там все настолько давно было, что можно только гадать, какого талисмана это работа. А насчет Барьера и вот этого… — он ткнул большим пальцем вверх, на продолжающее оставаться белесым небо (точнее Купол). — Безусловно, есть вероятность, что и то и другое работа вашей любимой Шкатулки. Мощность у нее немереная, и каждый заряд рассчитан был на новые параметры работы — по крайней мере, так в записях говорится. Сам я, увы, с ней не сталкивался. Да, может это и Шкатулка, ну и что? Что нам с этого? Или она у вас имеется с собой, и вы намерены ее применить против ее же порождения? Так я бы вам не советовал: один Всевышний знает, что из этого получится.

— Шкатулки у меня нет, — ответил Ермаков, о чем-то размышляя. — И никаких ее следов за все это время обнаружить не удалось. По мне, так лучше бы она и не появлялась никогда. Кой дурак вывез ее из Поднебесной!

Локтев понуро вздохнул.

— Ортега де Вака, — сказал он. Вздохнул еще раз. — Во время Второй трансподнебесной… Вы не справедливы к нему, Виктор! Это был замечательный человек и настоящий ученый. Кто тогда мог знать, что все так обернется? Не всякий способен быть оператором настолько сильного талисмана. Вы вот, например…

— Ладно, оставим вопросы талисмановедения, — сказал Ермаков. — Тем более что дело это пока еще весьма темное. Несмотря на все научные усилия. Вернемся к нашим баранам… Насколько я понял, вам во вне тоже пробиться не удалось (Локтев энергично замотал головой, подтверждая). Значит, связь нам обрезало накрепко и вся надежда только на идею Энгара. А что, Семен Михайлович, вы скажете про внутреннее пространство Купола?