— Что, так хреново? — спросил Ермаков.

— Все равно, что в высоковольтный щит голым лазить, — ответил Локтев, принимая у Санчеса чашку с ложкой. — Или под пулеметом в степи лежать… — он принялся за еду и голос его стал неразборчивым.

Все терпеливо смотрели, как он ест.

— Семен Михайлович, — не выдержал, наконец, Ермаков. — Не томи. Что удалось узнать?

Локтев выскреб ложкой чашку и облегченно выпрямился, поставив ее на колени.

— Удалось? — переспросил он. — Да. Удалось. Та же хрень, что и снаружи, только изнутри. Совершенно непонятно, что это такое!

— А вот Энгар говорит, что Купол напоминает ему Барьер в Поднебесной и Туман над Восточными Пределами, — заметил Ермаков.

— По какому параметру? — Локтев по очереди посмотрел на начальника и на мага. — По неощутимости? Так и раньше было известно, что это не магический объект. На Восточной Стене и в Поднебесной я был, если вы помните… Похоже, конечно. Но как похоже? Как ежик на слона. Или как Энгар вон на Завра. Есть, конечно, общее — но разницы гораздо больше. Барьер в Поднебесной темпоральный. Это хорошо изучено. Там компактифицировано две временных координаты, по сути, получился гигантский темпостат: время линейное, ничего никогда не меняется. Ну, почти… В Восточных пределах… Я не уверен, исследования завершить не успели… Но скорее всего там помудрили с безразмерными характеристиками, в результате весь край живет совершенно не по нашим фундаментальным законам — я бы в него не советовал лезть даже на Звере Прямого Пути. Причем даже на Звере, выведенном в нашем Лабораториуме. А здесь… Я бы предположил, что по фронту Купола кто-то изменил третью пространственную координату. Точнее пока не скажу — данных мало. Но именно изменил. Не схлопнул. В результате образовалось нечто вроде стружки, — Локтев задумался, оценивая придуманное сравнение. — Да, вроде стружки. Завиток такой… Стружка эта закручена сама на себя и находится в перенапряженном состоянии… Извините, — прервал он свои рассуждения, — это уже частности. Но это действительно, как стружка с острыми заусеницами. И заусенцев этих очень много. Того и гляди зацепишься. Почему и не люблю с ним работать. Отчего оно выглядит именно так — не знаю, — Локтев пожал плечами.